Гермар Рудольф. Лекции по холокосту

Холокост ассоциируется с бесчисленными: — музеями; — памятниками; — днями памяти; — речами и выступлениями; — книгами; — журналами; — газетными сообщениями; — докладами и конференциями; — университетскими кафедрами; — документальными и художественными фильмами; — судебными процессами, уголовным кодексом, цензурой и т.д. и т.п. Список можно продолжить. Таким образом, если я заявлю, что холокост — это самый важный из всех исторических вопросов, я скажу это вовсе не потому, что считаю его достойным предметом для обсуждения или что он мне нравится. Но просто объективный анализ западной шкалы ценностей заставляет нас сделать вывод, что холокост — это некий абсолютный нуль в нашей моральной системе ценностей, просто само зло. Вне всякого сомнения, именно об этом думал бывший директор вашингтонского Музея Холокоста Майкл Беренбаум, когда в 2000 году сказал: «Я вижу, как молодые люди в релятивистском обществе ищут абсолют морали и ценностей. Что ж, ныне они могут рассматривать холокост как трансцендентный сдвиг от релятивизма к абсолюту, где холокост представляет собой абсолютное зло, и таким образом найти фундаментальные ценности»[5]. Таким образом, лекции из этой книги посвящены тому, что многие сегодня рассматривают как воплощение «самого зла». Разумеется, такая характеристика холокоста придаёт всей теме религиозный аспект. Обычное зло можно рассматривать и с нерелигиозной точки зрения — например, в рамках моральной философии или эволюционной этики, — однако абсолютное зло является абсолютистским, фундаментальным, догматичным понятием и, таким образом, выходит за рамки научного анализа. Остальные аспекты холокоста также указывают на то, что подход западного мира к этой теме принял сегодня форму религиозного поклонения. Просмотр вышеприведённого списка доказывает это. Исторические места и музеи холокоста уже давно стали местами паломничества, в которых выставлены реликвии всех сортов и видов (волосы, очки, чемоданы, обувь, газонепроницаемые двери и т.д.). Разве пламенные речи на днях памяти не напоминают вам религиозную службу покаяния? Разве ведущие деятели и священники во всём мире не наставляют нас — с указательным пальцем, обращённым к небу, — как нам нужно вести себя в вопросах, связанных с холокостом? Как нам нужно относиться к преступникам, жертвам, их потомкам, их странам, их традициям, их требованиям? Как нам нужно думать, чувствовать, поступать, помнить и жить, если мы хотим считаться добропорядочными людьми? В дальнейшем я не стану обсуждать, является ли нравственная характеристика холокоста, а также вытекающие из него требования и нормы поведения правильными или нет. Это вопрос нравственности и морали, и пусть каждый решает это для себя сам. Однако, задавая вопросы и ища ответы, я не позволю, чтобы меня запугали псевдорелигиозная и моральная характеристики холокоста. Несмотря на то, что мы имеем разные точки зрения на разные вопросы, я надеюсь, что мы достигнем согласия в следующем. Одним из главных свойств зла является то, что оно запрещает задавать вопросы и накладывает табу или объявляет преступлением беспристрастный поиск ответов. Запрещая человеку задавать вопросы и искать на них ответы, оно отрицает то, что делает нас людьми. Способность сомневаться и искать ответы на насущные проблемы — это одно из наиважнейших свойств, отличающее человека от животных. Но, прежде чем перейти к этому злу, я хотел бы сделать ещё одно замечание. Нередко, забавы ради, я спрашиваю какого-нибудь среднего обывателя, что, на его взгляд, является самым большим табу в западном сообществе. Рядовой гражданин быстро выдаёт самые разнообразные ответы: гомосексуализм, незаконная иммиграция, межрасовые отношения, секс. Нет, говорю я ему, я имею в виду табу, которое настолько сильно, что никто не осмеливается открыто говорить, что это табу, поскольку сделав это, он обвинит общественность в том, что оно подавляет инакомыслящих; тем самым данное табу будет нарушено, что повлечёт за собой наказание. И здесь я неоднократно убеждался, что рядовой гражданин даст мне честный ответ, только если он чувствует себя в безопасности и уверен, что за ним никто не следит и не подслушивает. Именно так обстоит дело во многих странах западной Европы, в особенности в немецкоязычных странах (Германия, Австрия, Швейцария). Что говорит подобная форма поведения о состоянии нынешних западных сообществ? И, как вы считаете, что это за табу, что его нельзя открыто называть табу? Вместе того, чтобы отвечать самому, я процитирую профессионала, изучавшего данный вопрос. В антологии, посвящённой недавно скончавшемуся немецкому историку Гельмуту Дивальду, профессор Роберт Хепп пишет: «Случайные эксперименты, проводимые мною на семинарах, убеждают меня в том, что «Освенцим» [самое известное место холокоста] — это, по сути дела, одно из немногих табу, которое наше «свободное общество» всё ещё сохраняет[6]. Наши «просвещённые» студенты из центральной Европы, не реагирующие ни на какие возбудители и не признающие никаких запретных тем, на «тексты ревизионистов [отрицателей]» о газовых камерах Освенцима реагируют точно так же (включая схожие физиологические симптомы), как члены примитивных полинезийских племён реагируют на нарушение их табу. Студенты просто выходили из себя и были не в состоянии спокойно обсуждать предложенную тему. Для социолога это очень важный момент, поскольку табу определённого народа позволяют узнать, что для этого народа является священным. Табу также выдают то, чего он боится[7]. Временам страх перед мнимой опасностью принимает форму нервных тиков и фобий, напоминающих невроз навязчивых состояний. Однако, с другой стороны, нельзя отрицать, что многочисленные табу выполняют защитную функцию, оберегая людей от опасности. И даже там, где табу является неотъемлемой частью человека, бывает тяжело определить, основывается ли сила первого на страхе второго или же страх второго объясняется силой первого. Таким образом, становится понятно, почему священники и правители никогда не гнушались использовать различного рода табу для защиты собственной власти. Следует помнить, что вплоть до сегодняшнего дня ни одно общество не смогло отказаться от использования табу для эффективного «социального контроля». В «современном обществе», таком как Федеративная Республика Германия, формальные нормы поведения и санкции играют даже бóльшую роль, чем в полинезийских племенах, в которых табу как таковые и были впервые обнаружены европейскими исследователями. Помимо обычных, «законных» требований и запретов, управляющих поведением, в нашем [немецком] обществе также имеет место самоцензура («само собой разумеется!», «даже думать об этом не смейте!»). Если подобные надежды не оправдываются, то тогда — как в Полинезии — в действие вступают автоматические санкции, не требующие оправданий. «Современное» общество реагирует на нарушение табу точно так же, как и «примитивное» общество: это считается «кощунством» и «гадостью» и автоматически вызывает вопли отвращения и ужаса. В конце концов нарушитель изолируется и исключается из общества, а на его имя, так же как и на память о нём, в свою очередь, налагается табу»[8]. Таким образом, эту книгу можно было также назвать «Лекции о табу», поскольку именно этим стал холокост. Говорить и рассказывать о холокосте можно, но только особым, дозволенным образом. На «неверные» вопросы и нежелательные ответы наложено табу. Однако тот факт, что холокост стал табу, ничуть не помешает мне задавать всякого рода вопросы, поскольку в любом научном исследовании вопросы задавать необходимо, чтобы на них можно было получать альтернативные ответы, дающие нам более подробную информацию о предмете обсуждения и снимающие с него ореол таинственности. Это происходит вне зависимости от того, считают ли хранители табу ответы «хорошими» или же, наоборот, «плохими», поскольку, в конечном счёте, важно то, является ли ответ с высокой степенью вероятности верным или неверным. При ответах на открытые вопросы «хороший» или «плохой» являются ненаучными понятиями. Итак, вывод из этого предисловия таков, что мы никоим образом не можем обойти холокост молчанием, поскольку он, в прямом смысле, ежедневно подаётся нам на обед и на ужин, независимо от того, нравится он нам или нет! Также, независимо от того, нравится нам это или нет, но для некоторых влиятельных кругов холокост служит средством для установки моральных стандартов. Именно поэтому крайне важно критически изучить данную тему, и эта книга предназначена как раз для того. Следующие лекции основаны на реальных докладах, сделанных мною в Германии и других странах. Большинство из них были изложены в виде диалогов с аудиторией, которую постоянно побуждали задавать вопросы, делать возражения и предлагать контраргументы. Форма диалога была сохранена в этой книге для того, чтобы отдать должное вопросам, которые я постоянно получал. Мои слова обозначены буквой «Р», а слова слушателей — буквой «С». Не совсем обычная форма изложения обусловлена высоким эмоциональным напряжением, обычно порождаемым данной темой. В таких условиях ни один докладчик не может ждать того, что его слушатели спокойно воспримут его слова, особенно если представленный материал вызывает возражения и эмоциональное сопротивление со стороны аудитории. Любой, кто хочет справиться с щекотливой темой холокоста, обязательно должен проявлять открытость по отношению к аудитории. Несмотря на то, что в книге я постарался сохранить стиль и атмосферу моих лекций в том виде, в каком я их излагал, мне нужно было найти некий компромисс, поскольку эти лекции были представлены с использованием мультимедийных средств, которые не могут быть в точности воспроизведены в печатной форме. Для этих целей в книге имеется множество иллюстраций, дающих определённое представление о том, что видела перед собой аудитория. С другой стороны, представляя мои доклады в печатной форме, я смог более подробно и систематично изложить обсуждаемые вопросы, а также привести необходимые ссылки на обширную литературу. Таким образом, настоящая книга более широко излагает вопросы, которые обсуждались на моих лекциях. На лекциях по такой деликатной теме эмоции иногда берут верх, что вызывает нападки в мой адрес и переходы на личности. Ведя спор в стиле этой книги, читатель сам может подвергнуться всевозможным политическим и эмоциональным нападкам. Такого рода нападки я также решил включить в свою книгу, но большинство из них я собрал в отдельной главе (1.8), чтобы слишком не засорять другие главы. Надеюсь, они будут для читателя весьма поучительными. Читая эту книгу, следует помнить, что она является всего лишь введением в холокост. В ней задаются вопросы, на которые даются более-менее подробные ответы; в ней также имеются попытки подытожить состояние исследований на данный момент. Однако эта книга не имеет целью всесторонне исследовать данный вопрос, поскольку для этого понадобился бы не один том. Впрочем, я надеюсь, что заинтересованный читатель изучит примечания и список литературы, а также прочтёт другие книги, более глубоко исследующие тему холокоста. Лет двенадцать тому назад я выпустил первое немецкое издание этих лекций под названием «Vorlesungen über Zeitgeschichte» («Лекции по современной истории»), под псевдонимом Эрнст Гаусс. Первоначально я намеревался выпустить расширенную версию того издания, однако, благодаря новым результатам исследований, а также росту моих собственных познаний в данной тематике, я вскоре отказался от сего намерения. В итоге, в данный том вошло только около 5% той книги. Все другие материалы были написаны заново. Лекция «Аргументы при дискуссии» из первого немецкого издания была опущена, так как мне нужно было ограничить настоящую книгу 600 страницами. Вместо того чтобы добавлять отдельную главу по данному вопросу, я обсуждал его прямо в тексте — там, где во время дискуссии возникал какой-либо аргумент. В том, что касается литературы, пытающейся опровергнуть аргументы ревизионистов, я и мои друзья-ревизионисты написали три книги[9]. Для того чтобы облегчить поиск ресурсов из данной книги, примечания содержат ссылки на веб-страницы, которые работали на момент публикации. Стоит отметить, что эти веб-адреса постоянно меняются, так что нет никакой гарантии, что они будут оставаться действительными долгое время. В таких случаях должны помочь поисковые системы (Яндекс, Google), способные отыскать страницы с требуемым содержанием. Всё растущие попытки ввести цензуру в странах Европы могут привести к тому, что какие-то сайты будут недоступны в некоторых европейских странах. В том случае, если определённые страницы были заблокированы, вы можете использовать так называемые анонимизирующие сайты — к примеру, www.anonymizer.com. С таких порталов вы можете просматривать любые сайты в мире безо всякой цензуры. Ради экономии места различные статьи из журналов «The Revisionist», «Vierteljahreshefte für freie Geschichtsforschung» и «The Journal of Historical Review» приводятся без ссылок на веб-страницы, однако все они доступны в интернете[10].

Гермар Рудольф. Лекции по холокосту